Надежда победила – история женщины с раком груди

«Полтора года я ходила лысая»: истории женщин, победивших рак груди

15 октября — Всемирный день борьбы с раком молочной железы. Это заболевание самое распространённое онкологическая патология среди женщин. Согласно Всемирной Организации Здравоохранения, в 2004 году из-за этой болезни умерло 500 000 женщин по всему миру.

В 2018 году в Красноярском крае рак груди стал лидером среди онкопатологий. Мы пообщались с женщинами, которые столкнулись с этой болезнью и победили её.

Это истории о том, как они узнали о диагнозе, как переживали лечение и как рак навсегда их изменил.

Надежда победила – история женщины с раком груди

Марина, 53 года

О болезни узнала 5 лет назад. Просто заболела грудь. Потерпела, боль поутихла, пошла платно к онкологу-маммологу.

Он сказал, что время работает против меня и срочно надо в онкологию.

Пришла в онкологию, мне там молодой врач-онколог говорит: «Да у вас мастопатия, чего вы волнуетесь, ничего страшного». Спрашивал будем ли пункцию делать, я сказала не знаю, вы же врач, я тоже думала, что мастопатия и никакого рака нет.

Медсестра ему тогда сказала взять на всякий случай. Взял.

Через три дня прихожу, а он глазки в пол: «У вас вторая стадия рака».

Меня очень очень быстро прооперировали. Прям очень быстро. Оказалось не вторая стадия, а третья уже.

Честно говоря не успела опомнится. Первый шок был конечно. Переживать, что я больная некогда было.

Потом у меня завелась внучка, и стало совсем некогда думать об этом.

Прошла 6 курсов химиотерапии, 24 сеанса лучевой терапии. Полтора года я ходила лысая. Меняла парики.

С начальником на работе договорилась, что никто меня спрашивать об этом и напоминать не будет.

Я спокойно к этому отношусь. Мне кажется, эта болезнь побеждает тех, кто впадает в уныние , начинает жалеть себя.

Мне жалеть некогда было. Я для себя разобралась что это, за что это мне. Не просто так же бог даёт испытания.

Я поняла за что, я поняла свою ошибку, которую сделала в этой жизни. Когда узнаешь такой диагноз, пересматриваешь очень многое : отношение к людям, к окружающим, становишься более лояльным.

На инвалидность собираешь очень большую кучу анализов и справок, приезжаешь привозишь документы, стоишь очередь… Сейчас у меня вторая группа инвалидности. Каждый раз говорят: «ПОКА мы вам оставляем вторую группу». Каждый год прохожу.

Вот в этом году мне, наверное, или третью дадут или вообще снимут. Ощущаю, что они группу дают неохотно.

За полтора месяца начинаю проходить всё.

А сейчас я живу полноценной жизнью, это просто называю «болячкой». Я хожу раз в пол года на обследования, и больше не думаю об этом.

Галина, 60 лет

Про опухоль узнала случайно. Мне до этого ставили фиброзно-кистозную мастопатию, поэтому я регулярно проверяла грудь. Однажды нащупала опухоль.

Пошла в больницу, там мне сделали пункцию и анализ показал наличии атипичных клеток — то есть рак.

Рак молочной железы. Ремиссия 10 лет и беременность во время ремиссии

Сказали, что будут ли делать «высечку» (прим. речь идёт о мастэктомии — удалении молочной железы) будет известно после операции. Я прошла двухгодичное лечение с химиотерапией, таргетную терапию.

Химиотерапия – это очень тяжело. И физически и морально : тошнота, слабость, отсутствие аппетита, депрессия… А у кого-то ещё и лучевая терапия бывает.

Как-то раз в онкологическом центре я увидела объявление с приглашением в бассейн для желающих, я позвонила по телефону, девочки-волонтёры мне всё рассказали, и я пошла. С тех пор я обрела много друзей. Друзей по несчастью, так скажем.

Мы с ними очень близко общаемся.

У нас бывают поездки, мы уже ездили в Ергаки, сплавлялись по Мане, ходили бесплатно в бассейн два месяца, на йогу . Много очень мероприятий, для нас организуют культурные поездки, билеты в театр, паломнические поездки.С психологами я не общалась – я сама себе психолог.

Вот уже на протяжении семи лет я хожу проверятся. Сейчас уже не принимаю никакие лекарства, стараюсь вести здоровый образ жизни. Не всегда получается, но надо стараться.

Если так случилось, значит, так должно было случится. Надо подумать почему так случилось, сделать выводы и изменить что-то в своей жизни.

Все люди, которые через это прошли поменялись.

Инвалидности у меня нет. Потому что обнаружили на первой стадии. Раньше, еще в 2010 давали с первой стадией.

А в 2012, когда меня оперировали – уже нет. Сейчас не дают даже со второй стадией (2А, 2Б).

Ольга, 45 лет

В 2016 году поставили диагноз, мне было 43 года. Я знала, что у меня в груди шишечка. Она была безболезненная, и до этого я много лет состояла на учёте в онкодиспансере .

У меня позади было двое родов на тот момент, и я думала, что это мастопатия. А в один день я посмотрела на грудь, в ней появилась вмятинка.

Я сама врач, так что я поняла, что это онкология, но всё равно тешила себя надеждой , что обойдётся.

Тут же собралась и поехала в платную клинику на УЗИ и маммографию, на приём к онкологу. Он сказал, что 95% — это рак.

Я тут же запалкала.

А он меня успокоил тем, что рак полочной железы – самый изученный рак в мире. И ещё тем, что сейчас мы быстро сделаем биопсию, а потом на операцию и пойдёт лечение.

А еще он сказал: «Не переживайте, я сам недавно перенёс то же самое».

Плакала я все равно после этого дня два-три. Потом бешеными темпами начала собираться.

Быстро прошла обследования и 20 сентября меня прооперировали.

Все конечно жалели, когда узнали об этом. Мне очень помогла психолог в поликлинике.

После неё я стала намного воодушевлённей, намного радостней, чем даже до болезни.

Жить здорово! Виды рака, которые мы победили. Рак груди. (01.02.2016)

За эти два года всё переменилось в моей жизни. Была «высечка» на молочной железе. Потом лучевая терапия.

Зарядка после мастектомии – чтобы руку разработать. Самое сложное было – это выйти на работу после четырёхмесячного больничного.

Я стоматолог. У меня рука ещё тряслась., не было уверенности. Спасло то, что одна пациентка меня добивалась.

И я вышла сначала на час к ней, чтобы вылечить зуб. Было тяжело, но руки всё вспомнили, и я вернулась на работу.

В 2015 году я сама сначала обнаружила у себя образование. Врач сначала сказала, что это ерунда и назначила мне гормональное лечение. Я десять дней пролечилась – в результате опухоль увеличилась в два раза.

Тогда я быстро побежала на Смоленскую.

Когда мне первый раз делали пункцию, она показала отрицательный результат. Но врачи решили, что новообразование всё равно надо убрать.

Доктор сказала: «Если положительный результат – убираем всё, если отрицательный – идёте и радуетесь жизни дальше». И ты сидишь после операции и ждёшь результатов. Второй анализ уже показал — это рак.

Тогда меня быстро положили на стационар и ещё раз прооперировали.

Стадию определили – 2А. Скорее всего из-за гормонов ситуация ухудшилась . Может, так бы первая стадия была.

У меня сейчас гормональное лечение – ни «химии», ни «лучей» у меня не было. В течение пяти лет я пью таблетки, ставлю уколы , чтобы яичники «отключить». Самое сложное для меня – это принятие диагноза.

Сложно принять себя «обрезанную».

Семье я сразу рассказала, но они, кажется, сначала не поняли. У меня два сына и муж.

Они осознали всё только, когда я вернулась после операции, вот такая.

У меня есть инвалидность, дали, правда, со второго раза так как у меня работа была физическая. Я машинист башенного крана – мне работать нельзя по профессии, а другого я ничего не умею — 30 лет отработала.

Когда первый раз отправляла документы на комиссию, они мне не дали инвалидность. Мне полгода оставалось до пенсии.

Я спрашиваю: «Как я должна жить?». С работы меня сразу же выгнали.

Просто сказали, что другой работы для меня нет (мне запрещена нагрузка на руку) и инвалиды им не нужны.

Я сейчас сама занимаюсь волонтёрством, у нас целая «гвардия» женщин, с таким опытом. Хожу в онкоцентр, как равный консультант: разговариваю с женщинами, поддерживаю, раздаю бельё послеоперационное…

Я победила рак груди: история сибирячки, выигравшей войну у онкологии

Согласно данным ВОЗ, каждый год рак груди диагностируют у 1,5 миллионов женщин, причем 60 тысяч из них живут в нашей стране. К счастью, эту болезнь можно победить в 94% случаев, но это требует от пациенток немалых усилий.

Снятый в России и приуроченный к месяцу борьбы против рака груди проект TLC «Моя вторая жизнь», который будет выходить на канале по воскресеньям в 22:00, знакомит зрителей с вдохновляющими историями четырех женщин разных профессий и возрастов – все они не только победили рак, но и вернулись к полноценной жизни, сделав ее еще ярче. Ева.Ру присоединилась к акции и рассказывает вам о судьбе первой героини цикла.

У меня Рак груди����

Читайте на Еве

Одна из героинь программы – Елена Третьякова из Иркутска, у которой обнаружили рак молочной железы второй стадии. История женщины рассказывает о том, как она, перенеся химиотерапию и полное удаление груди, победила болезнь, преодолела послеоперационную психологическую травму и смогла вернуть красоту и уверенность в себе.

Как гром среди ясного неба

39-летняя Елена Третьякова жила вполне счастливой жизнью, стараясь совмещать семью и работу в банке. Правда, последней она уделяла значительно больше времени: уходя туда рано утром и возвращаясь только в десятом часу.

Благо, ей было на кого положиться: двумя детьми занимались супруг Алексей и бабушки с обеих сторон.

Елена Третьякова На свое здоровье Елена до того, как ей поставили пугающий диагноз, не жаловалась: «Я никогда раньше не болела, у меня даже карточки не было в поликлинике заведено… Я занималась спортом» , — рассказывает она.

Тревожный звонок прозвучал, когда, кормя грудью младшего ребенка, она нащупала в ней некое образование. Но тогда Елена не придала этому значения, решив, что уплотнение может быть связано с застоявшимся молоком.

Только когда через полгода опухоль увеличилась, она обратилась к доктору и сдала анализы.

Когда их результаты были готовы, специалисты первым делом позвонили мужу Елены, ведь он и сам работал врачом. Но даже он никак не ожидал, что у жены обнаружат рак: «Никаких факторов риска, которые могли бы сказать о том, что может возникнуть злокачественное образование, не было» , — рассказывает Алексей.

Именно он позвонил супруге и сообщил страшный диагноз: «рак молочной железы».

В этот момент она была на работе и как раз общалась с клиентами. «Это было просто как гром среди ясного неба» , — вспоминает Елена. Она признается, что поначалу не могла поверить в то, что это происходит с ней, а не с кем-то другим.

Почему мама поменялась? Почему ей так тяжело?

Поскольку у Елены диагностировали рак второй стадии, а скопления метастазов были обнаружены в подмышечных лимфоузлах, врачи решили начать ее лечение с химиотерапии. Это стало большим испытанием для нее.

Сами процедуры были достаточно тяжелыми, а их эффект накапливался, приводя к постепенному ухудшению состояния. «Были моменты, когда я шла и периодически останавливалась, потому что не могла идти дальше, у меня не хватало сил» , — вспоминает Елена.

В результате ее решили изолировать от детей: сил заниматься ими у нее уже не было, а сами они могли принести из школы и детского сада вирусы, особенно опасные для Елены в ее состоянии. Алексей вспоминает, что их старший сын очень переживал и часто спрашивал: «Почему мама поменялась? Почему ей так тяжело?» .

Но Елена с супругом старались не обсуждать с детьми болезнь, чтобы не пугать их, говорили им, что мама просто заболела и лечится. «Но была паника, это страшно» , — признается она.

Когда курсы химиотерапии завершились, Елену ждала мастэктомия – операция по полному удалению груди, пораженной опухолью. «Операция была для меня психологически самым страшным, потому что удаляется все напрочь» , — вспоминает она.

Рак ушел, а душевная боль осталась

Операция прошла успешно – рак был побежден. Однако с Еленой осталась душевная боль, связанная с утратой груди.

Она признается, что долгое время старалась не смотреть на перевязки и ощущала полную неуверенность в себе. Например, поскольку Елена работала в банке, ей каждый день приходилось переодеваться в специальную форму вместе с большим количеством других сотрудниц в одном кабинете. «Мне было некомфортно, неприятно, потому что шов, хоть и аккуратный виден» , — вспоминает она.

Кроме того, Елена чувствовала себя несостоятельной как женщина, и ее начали беспокоить мысли о том, как на ее новое тело будет реагировать муж.

«При раке груди женщина сталкивается с потерей своей привлекательности, сексуальности… Естественно, что у женщин в таком состоянии возникает страх потери партнера» , — комментирует ситуацию психолог Наталья Кузнецова.

К счастью, эти опасения не оправдались. «Если ты любишь человека, то в принципе должен принимать все, что с ним происходит , — такова была позиция Алексея — Хотя мы несколько разные характерами – она очень эмоциональна, а я внешне и внутренне достаточно замкнут, но, может быть, противоположности притягиваются. Поэтому я до сих пор ее люблю» .

В то же время Алексей признал, что ему было достаточно сложно помочь своей жене справиться с этой ситуацией психологически: «Я могу освободить ее от домашних обязанностей, заняться детьми, сходить за покупками в магазин и приготовить ужин. Но не могу взять на себя этот груз, эту тяжесть… я не могу ее снять» , — рассказывал он.

Время жить счастливо

Даже спустя год после операции, когда здоровью Елены уже ничто не угрожало, она все еще не могла смириться с тем, как болезнь изменила ее тело. В итоге супруги решили, что Елене следует обратиться за помощью к психологу.

Курс лечения помог женщине разобраться в себе, определить для себя главные приоритеты и понять, что наступило время жить полноценной счастливой жизнью. В итоге Елена решилась на новую операцию – реконструкцию молочной железы, которая позволила бы ей вновь обрести привлекательность и уверенность в себе.

Реконструкция ранее удаленной груди – очень сложный процесс, который требует от хирурга большого мастерства и внимания к индивидуальным особенностям женщины. На первой и самой сложной операции Михаил Рожок, пластический хирург-онколог Иркутского областного онкологического диспансера, создал новую грудь на месте удаленной и провел коррекцию здоровой груди.

После нескольких месяцев восстановления Елена прошла вторую операцию по восстановлению удаленного соска – для этого хирург использовал часть соска с удаленной груди. После третьей заключительной операции грудь Елены приобрела окончательную красивую форму. Результат, который она увидела после снятия повязок, превзошел все ожидания: «Я даже не думала, что так может получиться, — радостно поделилась она. — Благо, есть люди, которые могут это делать, знают, как это делать и хотят это делать» .

Теперь Елена полностью преобразилась: она не только победила болезнь, но и вернула себе красоту, а самое главное извлекала для себя важный урок: «Когда тебе говорят, что у тебя такой диагноз, начинаешь четко понимать, что недооценивал свою жизнь. Нужно просто каждую секунду ощущать, воспринимать, дорожить ею, потому что время – это самая большая ценность, которая у нас есть» , — уверена она.

Узнать истории других россиянок, которые столкнулись с раком груди и не только победили его, но и сделали свою жизнь ярче, можно в программе «Моя вторая жизнь» – проект будет выходить в эфир по воскресеньям в 22:00 на телеканале TLC.

Кроме того, TLC и Ева.Ру призывают своих зрительниц и читательниц позаботиться о себе и регулярно проводить обследование молочной железы, не откладывая эту простую процедуру, способную спасти жизнь. Желательно проходить диагностику на 4 – 11 день цикла, чтобы добиться максимальной точности исследования.

При менопаузе скрининг делается в любой день. Врачи рекомендуют проходить профилактическое обследование каждые год-два в зависимости от возраста – до 45 лет раз в полтора-два года, а после 45 лет – ежегодно.

Надежда победила – история женщины с раком груди

Реальные истории из жизни иногда кажутся выдумкой, но ведь все это действительно происходит с теми, кто живет рядом.

Как страшный сон

Тяжелая депрессия, нежелание жить – страшный диагноз, который Надежде поставили три с половиной года назад, казалось, разом перечеркнул и настоящее, и будущее. «Рак груди… Я до последнего не хотела верить в то, что это случилось со мной. Думала, доктора ошиблись.

Ведь бывают же врачебные ошибки…» – вспоминает Надежда.

Но увы, доктора не ошиблись… Тот день навсегда останется в памяти как самый страшный месяц жизни. Со своей бедой женщина осталась одна. Кому ей жаловаться?

Детям? Сыну Даниилу – шестнадцать лет, дочке Веронике – всего двенадцать. Порывы рассказать обо всем маме и поплакать у нее на плече Надежда тоже сдерживала – пожилая женщина обычно так переживает даже из-за обычной простуды дочери или внуков, что у нее поднимается давление.

«Я не хотела пугать близких и на работе особо не распространялась о своем диагнозе. Зачем мне лишние пересуды?» – вспоминает Надя.

В течение 15 лет она работала на сталепроволочном производстве, тянула проволоку и арматуру. Заболев, Надежда перешла на более легкое производство – встала рабочим на линию керамической плитки. Коллеги по конвейеру шептались за спиной: «Больная, а на работу пришла.

Нет, что бы дома сидеть и лечиться…».

Надежда и хотела бы полностью посвятить все свое время здоровью, но кто же будет кормить ее детей? Их отец оставил семью одиннадцать лет назад.

И все же Надя пытается оправдать косые взгляды соседей по цеху: «Наверное, они не верили, что я, больная, справлюсь. Но вскоре работать стало невозможно, и я уволилась.

Мы стали жить на две пенсии: мамину и мою – по инвалидности».

Беда не приходит одна

После операции дочка Вероника стала для Надежды мамой. Готовила, кормила с ложечки, убирала в квартире. Наде было трудно стоять у плиты. «Я думаю, что мои дети так и не осознали до конца, что тогда со мной происходило.

Но помогали, делали перевязки», – рассказывает Надежда. Кажется, жизнь пошла на лад, но тут женщина обнаружила уплотнение во второй груди…

«Когда я приходила в себя после второй операции, в больнице впервые увидела волонтеров благотворительной организации «Женское здоровье». Они поддерживали больных, шутили, чем-то помогали.

Как-то мне в руки попала их визитка, и в минуту отчаяния я решила – позвоню!» – вспоминает Надежда.

Возвращение к жизни

Она начала посещать собрания групп взаимопомощи. «На этих занятиях нам помогают вернуться к нормальной жизни, – рассказывает Надежда Мизинина. – Мы – женщины, которые перенесли мастэктомию, получаем там психологическую поддержку, учимся жить без страха. Я почувствовала, что стала более спокойной и уверенной в себе.

Мое настроение улучшилось, я поняла, что я не одна и уже не останусь один на один со своими переживаниями. Даже вышила три картины – две гладью и одну бисером.

Моя жизнь как будто обрела новый смысл. Появились силы и желание чем-то заниматься, я начала посещать занятия по аквааэробике и лечебной физкультуре, которые оплачивал фонд.

И в какой-то момент я поняла, что готова не только получать помощь, но и помогать другим людям, оказавшимся в беде.

На следующей неделе я впервые пойду в больницу как волонтер, буду делиться опытом и поддерживать женщин, которым только предстоит пережить то, что я уже прошла. Волнуюсь, конечно, но понимаю, как им это нужно.

Ведь зачастую таким больным не с кем поговорить о своих страхах», – считает Надежда.

Сейчас Надя состоит на учете на бирже труда, очень хочет найти работу. А еще мечтает встретить мужчину, который станет ее опорой в жизни, рядом с которым она наконец-то сможет перестать быть сильной и станет слабой и маленькой.

Мне не нравится слово «борьба» — история девушки с раком молочной железы

Марина Будаева — дизайнер из Сыктывкара. Шесть лет назад началась ее история борьбы с раком молочной железы.

Героиня отказывается называть это борьбой и настаиваетэто проблема, которую надо решить. Сейчас победа на стороне Марины, и она готова поделиться своей историей с Profilaktika Media.

«Доктор сказал: не занимайся самолечением». История Юли, победившей рак

Как все началось

Тот день я помню, как сейчас: мне 33 года. Я только что вернулась из отпуска и, ничего не подозревая, пошла в душ, где и нащупала уплотнение в груди.

Тогда я сильно испугалась, — ведь еще утром ничего не было! — но по старой русской традиции обратилась только через пару дней: авось само пройдет. Не прошло.

В ноябре терапевт направила меня к онкологу и на УЗИ груди, а онколог — уже на УЗИ лимфоузлов и пункцию. Во время пункции узист сказала, что опухоль плохая, и нужна маммография.

Окончательный диагноз я узнала спустя три месяца после первой консультации, — 4 февраля — во Всемирный день борьбы с раковыми заболеваниями. Вот такая ирония.

Как ни странно, мне стало легче: месяцы диагностики и вопросов «рак или не рак?» способны вымотать даже Далай Ламу. К тому же, я никому не рассказывала, что прохожу обследование, и сложнее всего было сообщить о диагнозе маме: мой папа умер от рака легких, и я не представляла, какие слова подобрать.

Я никому не рассказывала что прохожу обследование, и сложнее всего было сообщить о диагнозе маме: мой папа умер от рака легких, и я не представляла, какие слова подобрать

С операцией мне повезло: к нам приезжали врачи из ФГБУ «НМИЦ онкологии им. Н.Н. Петрова» на мастер-класс.

Они сохранили мне грудь, удалив только пораженный участок, после чего было два месяца лучевой терапии и еще шесть курсов химии.

Уже в декабре я вернулась на работу. Сейчас я наблюдаюсь у онколога и принимаю «Тамоксифен» [Противоопухолевое антиэстрогенное средство, отпускается строго по рецепту врача — прим. ред.] .

Страх не решает проблему

С моей стороны не было борьбы как таковой: никаких темных мыслей и страшилок. Была проблема, ее нужно было решать поэтапно: вот сейчас химия, потом отдыхаем, потом еще, снова отдыхаем, операция, восстанавливаемся.

Это как в книгах из разряда «научу вас жить»: есть мечта — превращаем ее в цель, разбиваем на маленькие цели, достигаем и — опа-а! — мечта сбылась.

Почему какой-то рак должен менять мои привычки? Когда все немного утряслось, я стала ходить на работу, снова вернулась к фотопрогулкам, пересмотрела все фильмы и сериалы, до которых раньше руки не доходили.

Особенно понравился «Побег из Шоушенка»: я его смотрела по два-три раза в день — очень вдохновляющий фильм.

У меня не возникало вопросов «Почему я?» и «Во имя чего?» — что дадут ответы на них? Раку все равно, кто ты и насколько богатый или бедный.

Ему все равно, белый ты или черный, из благополучной семьи или не очень.

Фото с одной из прогулок Марины. Источник — архив автора

Критикуй и предлагай

Нам однозначно нужно уйти от «советского наследия» с его бюрократией на каждом шагу. В середине лечения мне назначили МСЭ [медико-социальная экспертиза, обязательная процедура при получении инвалидности — прим. ред.] . Я особо в инвалиды не стремилась, но раз надо, значит надо.

Сначала мне сказали, мол я хожу, мешаю, а у них больные люди, а уже на комиссии мне честно сказали: «Если бы вам хоть что-нибудь отрезали…» Ну, как говорится, извините.

Есть еще более неприятный момент — показательное сопереживание. В 2014 году — во время моего лечения — вышел фильм «Во всем виноваты звезды», и полмира рыдало над историей героев.

Еще многие обожают «Достучаться до небес», «1+1» и другие фильмы, где тяжелобольные люди чудят, как хотят, а зритель им сочувствует. Почему люди переживают выдуманным героям и не могут помочь тем, кто рядом?

Это злит насколько, что хочется орать!

В реальном мире не обязательно нести деньги ведрами или цветы охапками — достаточно просто вечером где-нибудь посидеть, выпить чаю или помочь купить продукты. Не надо много.

Усугубляет положение табуирование рака — у нас очень мало информации об этом заболевании. Каждая поликлиника летом забита плакатами про клещей, а про онкологию ни слова.

Узнать о своем диагнозе чуть больше зачастую можно только самостоятельно, но и тут ты натыкаешься на рифы — полезных и достоверных источников крайне мало, особенно — в Интернете. Помочь изменить это могут школы пациентов.

Марина после лечения

Как себя вести? Что делать, если ты болен? Что такое химио- и лучевая терапия? Как подготовиться к операции? С чем можешь столкнуться во время лечения? Где что продается? — часть ответов дают врачи, но они не могут всего знать и всего рассказать.

Например, волосы выпадают не сразу и не все, а перед выпадением сильно болит кожа головы. Эти ошметки волос везде, как от линяющей собаки — это же бр-р!

Перед второй терапией я уже об этом знала и просто побрилась налысо.

А еще психологи — они очень нужны! На всех этапах и особенно — после лечения.

Когда тебе ставят диагноз, земля из под ног, и ты не сразу соображаешь, что делать и куда бежать.

Найти психолога легко даже в Сыктывкаре. Найти хорошего психолога — вот это реально проблема.

В случае с онкобольными список профессионалов сужается до одной специализации — онкопсихологии.

Волосы выпадают не сразу и не все, а перед выпадением сильно болит кожа головы. Эти ошметки волос везде, как от линяющей собаки — это же бр-р! Перед второй терапией я уже об этом знала и просто побрилась налысо

Болезнь способна научить

Болезнь — возможность вспомнить по себя. Это такая жизненная подножка: ты, конечно, упадешь и разобьешь коленки, но это заставит тебя остановиться и посмотреть, что творится вокруг. «Вау!»-перемены со мной не случились, но я стала спокойней и уверенней, а по мнению тех, кто знал меня и до болезни, — красивей и более открытой.

Рак стал для меня ситом, которое оставило в моей жизни только хорошее. Делюсь своими открытиями с вами.

Успокойтесь. Мне очень нравится изречение «Если проблема имеет решение — то волноваться незачем, если решения нет — то волноваться бессмысленно». А еще совсем недавно попалась фраза — «Не убегай от снайпера, умрешь уставшим».

От того что будете печалиться, злиться, переедать или что-то еще, болезнь не уйдет.

Доверяйте. Всегда найдутся люди, готовые вам помочь. Их будет немного, но они будут.

Не надо бояться врачей. Я не стеснялась спрашивать даже о ерунде, если мне было непонятно. Лучше всего завести блокнот и записывать все, о чем хочется спросить и спрашивать.

Врачи и сестры не злые. И другие люди тоже.

Поддержка приходит от людей, от которых ее не ждешь. На первой работе мы долго не могли найти общий язык с коллегой, а когда он узнал, что у меня онкология, писал письма каждый день.

Жизнь — как волна на море: вверх-вниз, вверх-вниз, но если ты научишься ее ловить, многое станет удивительным

«Стоишь, смотришь в зеркало, а там огромный шрам»

Ежегодно в России выявляется около 55 тысяч случаев рака груди. За этими цифрами стоят истории тысяч женщин, которые борются с болезнью каждый день, стыдятся своего тела и пытаются принять его от операции до первого взгляда в зеркало, от химии и потери волос до первых попыток вернуть свою женственность.

Естественно, почти никто из них даже не может помыслить о съемке в стиле ню. Несмотря на это, фотограф Сергей Строителев нашел женщин, которые решились на такой шаг. Их рассказы о победе над страхом, стеснением и банальным неудобством — в фотопроекте «Мне больше не страшно?»

«Принятия нового тела так и не произошло»

Мне поставили диагноз 13 апреля 2016 года. Вышла ко мне практикантка: «У вас рак». Я два месяца со всеми прощалась.

Ничего не осознавала. Все родственники меня поддерживали — полная комната людей, я это прекрасно помню.

Сестра сильно испугалась, ведь наши родители умерли от рака. Она увидела мой взгляд, мы сели на диван и молча стали плакать.

Назначили операцию. Мне попался очень крутой доктор, мы с ним потом в перевязочной все время угорали.

Потом была химия, которую я очень боялась, думала, что не выдержу, — начиталась много негативного.

Химия — это как ломка у наркомана, ты как уж на сковородке на кровати. Наверное, так плохо было из-за того, что почти не было веса, ноги отказывали, была в положении эмбриона. Муж сидел около кровати, приезжала скорая, но что они могли поделать?

Это была война, как на линии фронта, — надо было просто пережить этот момент, так как обратного пути нет.

Потом потеряла волосы — перед этим выбрила висок, что всегда мечтала сделать, муж заплакал. Сказал, что не может меня побрить, выкинул машинку. Помню, был солнечный день: я со своей головой — и эти взгляды и пальцы в мою сторону.

Одна женщина даже отодвинула от меня коляску со своим ребенком, хотя, возможно, мне и показалось.

Эти метаморфозы с внешностью заставляют работать. Нельзя расслабляться: красота важна в этот период.

Поэтому я начала краситься, следить за цветом лица — химия сильно бьет по этим местам.

Но принятия нового тела так и не произошло. Стоишь, в зеркало смотришь, а там огромный шрам. До болезни я пять лет работала на государственной службе, было очень много стресса, я начала болеть.

В итоге решила уволиться. Сейчас больше тянусь к духовности, к мечте.

Также много ушло лишних людей — болезнь не просто так приходит к человеку.
У меня произошел рецидив недавно, болезнь коварная. Но я привыкла бороться.

Елена

«Было просто страшно, что жизнь может прерваться»

Мне поставили диагноз «рак» год назад. Тогда мне нужно было быстро услышать диагноз и бежать на совещание, а врачи сказали быстро бежать на операцию. Вспомнились слова знакомого, который сказал — у таких, как ты, 99 процентов все в порядке будет.

Однако не тут-то было.

Сначала мне попались амбициозные, молодые доктора — они видели только операционное поле, не человека: резать будем так, сяк. Пришлось поменять место лечения. Там врач четко сказал — будем сохранять.

Мне понравился такой настрой, и я доверилась.

Помню, как сделали УЗИ — на нем я увидела какого-то монстра

До операции был жуткий страх, даже мыслей не было, нужна грудь или нет — было просто страшно, что жизнь может прерваться. Появились сильные боли в области груди — аж звезды из глаз.

Более того, у меня была не очень хорошая кардиограмма, а тут наркоз и нагрузка, но работодатели пошли навстречу, и мне не нужно было разрываться между работой и лечением. Это помогло успокоиться и сосредоточиться на обследованиях.

Я проснулась после операции в реанимации — про грудь мыслей не было. Я была вся в трубках, выдали сумку для банки с лимфой, которую носят все послеоперационные: перешила ее на свой лад, хоть рука и не работала.

На перевязках не могла смотреть на себя — первый раз посмотрела дома. Шов был страшный, но восприняла довольно спокойно.

Потом была химия. Я знала, что на 14-15-й день должны выпасть волосы.

Помню, мы были с подругой на выставке Куинджи с его белыми полотнами, я поправляла волосы и осталась с клоком в ладони. Первая мысль — где ближайший магазин с париками. Парик я в итоге купила, но все-таки носила редко.

Например, чтобы сняться на паспорт. Потом побрилась в парикмахерской, плакала.

В итоге медсестры уговорили меня ходить лысой, в косыночке.

Болезнь меняет человека — начала видеть меньше негатива в жизни, стараюсь во всем найти хорошие стороны. Ценности появляются другие.

Начала заниматься творчеством — шить, рисовать. Сначала для отвлечения, а сейчас уже по-другому просто не могу.

Также болезнь заставляет смотреть на свое окружение по-другому — расстаешься с ненужными людьми. Моя жизнь сейчас — это чистый лист, непаханное поле.

Белое полотно, как у Куинджи.

«Не было ощущения, что это конец»

Про диагноз я узнала случайно, ничего страшного он в мою жизнь не привнес. У мамы был диагноз, и она прожила 20 лет после этого, так что паники у меня не было. Не было ощущения, что это конец.

После диагноза начались обследования — это было самое ужасное, не было понятно вообще ничего. Муж поддержал, сказал: тебе же не голову собираются отрезать.
На самом деле, я уверена, что болезнь проявляет все, она как лакмусовая бумажка — от доброго человека люди не отворачиваются, злой же станет еще злее.

Сделали операцию. Что касается принятия — то при всем моем пофигизме принять шрам было довольно сложно.

В больнице не было зеркал, когда пришла домой после выписки — размотала повязку и заорала нечеловеческим голосом, как дикий зверь

Первая фраза была — я урод. Муж сказал, если не можешь изменить ситуацию — поменяй отношение.

Я каждый день мылась в душе, смотрела на шрам, ревела, но в итоге приняла, наверное.

Через три года решила начать делать реконструкцию — надоело ходить с протезом [груди]. Каждой девушке решать самой — нужно ей это или нет, но если думает об этом — надо делать.

И понимать: так, как раньше, никогда не будет. Чтобы не происходило завышенных ожиданий от результата.

На самом деле для меня внешние признаки никогда не были первичными. Женственность — она в голове: если там все нормально, то и как выглядишь — неважно.

А что внутри твоей головы — это работа над собой и осознанность.

«Когда стоишь на краю пропасти, начинаешь ценить свою уникальность»

О своем диагнозе я узнала летом 2014 года. Врач сказала, что ей не нравится то, что она видит. В итоге: «У вас рак».

Вернее, даже не так — «Деточка, у тебя рак». Спокойным и ласковым голосом.

Я вышла в коридор, у меня брызнули слезы — надо было выпустить эмоции. У меня не было никакой осведомленности: я ничего не читала до этого и была первая в роду, кому поставили такой диагноз.

От диагноза до операции прошла целая вечность — семь месяцев, мне сделали химию до нее. Ко внешним изменениям отнеслась как к эксперименту со внешностью и со стилем. Волосы все равно сбривать бы пришлось — они уже клочками оставались на подушке.

Операции я очень боялась, так как у меня их никогда не было. Но затем страх немного ушел из-за длительного ожидания, мысль прорастала, что груди не будет, — хирург сказал, что сохранение тканей невозможно.

Операция случилась — обширная и травматичная. Очень хотелось посмотреть, как выглядит тело, очень хотелось красивый шов.

Но внутренних переживаний не было, только физиологическое неудобство. Чувствовала себя нормально, даже любовалась своим телом.

Раньше была помешана на фитнесе, было много комплексов, а когда грудь удалили, смотрела и думала — само совершенство. Когда стоишь на краю пропасти, начинаешь ценить свою уникальность.

Мне очень помогло, что меня сильно поддержали мои близкие люди и подруги. Навещали меня, ходили со мной на выставки.

Насчет мужчины — у меня не было человека, которого надо было проверять болезнью, а мужчины-друзья тоже поддерживали.

Мне все-таки кажется, что мужчины боятся этого диагноза, если в плане отношений. У меня был один такой, когда узнал — ушел. Я его не виню, человек боится влюбиться, а потом потерять.

Болезнь очень непредсказуемая. Раз — и рецидив.
Пыталась, кстати, на работу устроиться — не могла найти. У меня есть инвалидность, третья группа.

Потенциальные работодатели боялись, что буду отпрашиваться.

Я думаю, болезнь ведет к трансформации — я начала ощущать себя глубже. Женское начало — это не длина ресниц и ногтей, это что-то на энергетическом уровне, абсолютно точно.

Меня это привело к эмоциональному обнулению, перерождению, ты начинаешь жизнь с чистого листа. Как младенец.

Евгения

«Меня предали в самую трудную минуту моей жизни»

Опухоль я нащупала сама. Пошла обследоваться, когда делала УЗИ — чуть не упала в обморок от боли.

Сдала анализы — был маленький шанс, что не так серьезно, но когда получила последний — ком в горле. Вышла на улицу — слезы, не могла долго решиться, чтобы позвонить родителям.

Еще страшно, непонятно, что делать, куда бежать.

Операция оказалась дорогим предприятием. Пока оформляла все необходимые документы для проведения бесплатной операции, включая страховой полис, опухоль выросла.

Нашла доктора, которому доверяю. На операцию выехала при параде — накрашенная, красивая.

После операции очень хотелось настроить себя, чтобы принять свое тело так, как есть. Это мне советовал мой врач. Но я чувствовала себя неполноценной.

Был огромный шрам, который стал моим самым жирным тараканом. Было ужасное самоедство — я не такая, как все.

Парик, да и к тому же по лицу видно — такое ощущение, что постарела на несколько лет, гормоны сказались на наборе веса. Короче, все 33 удовольствия.

Для осознания происходящего потребовалось много времени, да и окружение было недобрым. Меня предали в самую трудную минуту моей жизни подруги, муж ушел после операции — оказывается, он изменял мне. Это было тяжело, с ним мы прожили очень долгое время.

Сын — мужчина, который меня поддержал.

Мне нужно было вымыть сосуд, высушить и наполнить новым. Это была новая я. Самое сложное — настроиться и не думать о том, что думают другие.

Возможно ли? Очень нужно принять себя. Бывают разные мысли, парадоксальные: «Не нравится, что нет груди — до свидания».

А порой чувствуешь, что не хватает чего-то.

Марина

«Поплакала, но в тот же вечер пошла веселиться с друзьями»

Говорят, что рак не приходит просто так — я с этим не согласна. Но я всегда считала себя счастливой женщиной, активной, спортивной, в роду рака ни у кого не было.

Однако стояла на учете, так как были доброкачественные образования в области груди.

Пришла на плановое обследование, видела, как доктор изменился в лице, я себя уже накрутила за время ожиданий, поэтому реакция была из разряда — «так и знала». Поплакала, но в тот же вечер пошла веселиться с друзьями.

Операцию назначили очень быстро, поэтому времени дальше переживать не было. Во время операции сделали и реконструкцию, поставили имплант. Я приняла и его — теперь это мое тело, хотя я и ощущаю что-то инородное внутри.

Дальше мне очень повезло, что не назначили химии по диагнозу, поэтому через выпадение волос мне проходить не пришлось.

Муж был в ступоре долгое время, у него от рака желудка умер отец. Но потом сели, поговорили.

Он просто не знал, что говорить, как вести себя. Года два с половиной было очень тяжело. Дочки тоже испугались.

Что касается друзей, то по сути я была одна, ведь люди, которые этого не пережили, сами понять до конца не смогут.

Сама я очень поменялась — стала боязливой. Страх смерти присутствует все же, очень тороплюсь жить, хочу больше увидеть и больше успеть.

Как маленький ребенок радуюсь красивому закату, чему-то простому, что раньше проходило мимо в суете, подсознательно убеждаю себя в том, что увижу старость.

Татьяна

«Принятие происходит не сразу, первое ощущение — ты урод»

Диагноз мне поставили восемь лет назад. Как-то нащупала у себя шишку, которая начала увеличиваться — отправили к онкологу. Это был испуг, ощущение из разряда — вот и все.

Довольно глубокая психологическая травма. Однако как-то все быстро закрутилось. Сделали операцию.

Очень большое значение сыграла поддержка специалистов и хирурга. Он был хороший психолог, спокойно говорил, что все будет в порядке.

Пришло четкое ощущение, что жизнь кончена, что ничего никуда откладывать нельзя. Было что-то вроде чувства обиды — ведь столько всего напланировала.

Диагноз заставляет посмотреть на жизнь по-другому.

Принятие происходит не сразу, первое ощущение — ты урод. Потом начинаешь на себя уже с любопытством смотреть

Выписали из больницы через две недели после операции, не оставляло чувство неполноценности, несмотря на то что хирург и внушал мне — не надо бояться своего тела.

Особенно странно я себя ощущала в период химии — была лысая, да еще и без одной груди. В нашем обществе людей часто любят разглядывать.

Прекрасно помню такие взгляды на себе в бассейне. Однако какое-то время спустя поехала отдыхать, и мужчина пригласил меня на свидание.

Я решила сказать незнакомому человеку про свою особенность — он не ушел, не отвернулся, отреагировал спокойно. И у меня внутри щелкнуло — если всем все равно, то почему меня должно заботить так сильно?

Я приняла решение делать реконструкцию через пять лет после операции. Чисто физически было неудобно — ведь идет перекос на одну сторону, особенно если грудь большая.

Начинает болеть спина, да и как-то дома хочется ходить в футболке, без протеза.

Болезнь сильно поменяла меня как человека — я стала обращать внимание на себя, на свои удобства. Раньше все время ходила на каблуках, сейчас стало на это наплевать. Грудь-то, конечно, ассоциируется с женственностью, однако жить дальше надо.

Женская сила остается и трансформируется, принимает другие формы.

«Думаю, что болезнь для чего-то нужна»

Диагноз мне поставили совсем недавно — в конце марта 2019 года. Я переехала в Москву из Павлодара. Почувствовала жжение и дискомфорт в области груди и сразу пошла к врачу.

Полтора года назад, еще дома, у меня появилась шишка. Тогда сделали биопсию — оказалось, что это доброкачественная опухоль.

На этот раз диагноз уже был другой.

Была куча планов, я до последнего не верила, не хотела верить. Перед операцией стала много читать, изучать, надеялась, что все будет хорошо.

Страха особого не было — я сама по себе очень спокойный человек.

Если честно, я сама не понимаю, приняла я свое новое тело или нет — временами принятие есть, а потом депрессия. Стараешься как-то забыться в круговороте дел, но бывают срывы.

Мама у меня в шоке была. Вот она как раз в затяжной депрессии, до сих пор не верит, что это правда.

Друзья поддерживают. Даже те, от кого я особо ничего и не ждала, и это очень приятно.

Ребенок у меня еще маленький и особо не понимает, что к чему.

После операции началась химия. Она сильно ударила по внешности, особенно по коже.

Также началось онемение пальцев рук и ног, ночью невозможно спать — бросает в пот. Про волосы я тоже знала, что они будут выпадать, была готова и, как только стали сильно лезть, — побрилась. Сбрила и стало легче, без стресса.

Купила парик.

Думаю, что болезнь для чего-то нужна. Не могу сказать, что плохо жила, но все-таки начинаешь думать: почему ты? Я стала замечать жизнь вокруг, радоваться и больше думать о себе, стала больше ценить себя, учиться принимать себя.

Раньше все время комплексовала по мелочам, а сейчас вспоминаешь и понимаешь — все было идеальным.

Очень хочу сделать реконструкцию. Все-таки есть ощущение, что какой-то твоей части не хватает, это чувствуется внутри.

Хочется ощущения целостности.

Похожие записи